Свой, чужой, мигрант
Прага, 12 августа, Free Eurasia. В Санкт-Петербурге с конца августа 2025 года вступает в силу новый запрет для трудовых мигрантов: иностранные граждане, работающие по патентам, больше не смогут трудиться курьерами, включая доставку еды. Постановление губернатора Александра Беглова, опубликованное 11 августа, дополняет действующий с июля запрет на работу мигрантов в сфере такси.
Петербургская мера — часть более широкой федеральной тенденции. На начало 2025 года ограничения на привлечение мигрантов действовали в более чем 47 регионах России.
Вопрос о причинах подобной политики в отношении мигрантов, которые являются важной частью российского общества, остаётся ключевым.
Теракт как удобный повод
После теракта в Crocus City Hall в Москве в марте 2024 года, по данным силовых структур, совершённого выходцами из Центральной Азии, в российском обществе резко усилились страх и ксенофобия, особенно в отношении граждан Таджикистана.
Эксперты считают этот инцидент катализатором антиисламских и антииммигрантских настроений, активно подпитываемых СМИ и политиками.
В условиях экономических трудностей, мобилизации и общей социальной напряжённости мигранты стали удобной мишенью для перенаправления общественного недовольства — стратегию, которую политологи называют «переводом стрелки». Крайние националисты и антииммигрантские группы усилили влияние, продвигая риторику «Россия для русских» и используя исторически укоренённый расизм по отношению к выходцам из Центральной Азии. Парадокс в том, что экономика России — особенно строительство, ЖКХ и сфера услуг — во многом зависит от дешёвой рабочей силы из Таджикистана и Узбекистана, а рост дискриминации лишь повышает риск кадрового дефицита и экономических потерь.
Политологи также указывают на роль государственной и религиозной риторики, которая, апеллируя к угрозам «русской цивилизации», усиливает страхи и предубеждения. В итоге формируется антииммигрантская истерия, являющаяся сочетанием психологического давления, экономической нестабильности и целенаправленных манипуляций общественными настроениями.
Украинский фактор
В условиях войны с Украиной политтехнологи используют образ «врага-внутри» в лице мигрантов, как инструмент консолидации общества и отвлечения его от внутренних проблем.
На фоне затянувшегося украинского конфликта, санкций и падения уровня жизни россиян власть заинтересована в создании простого и эмоционально заряженного объекта общественного раздражения, не связанного напрямую с фронтом. Мигранты в этой схеме — уязвимая группа: они заметны внешне, культурно выделяются, не обладают политическим представительством и не могут эффективно защищать свои права.
Нарратив «опасного мигранта» включает в себя образ не только источника преступности или терроризма, но и потенциального «агента врага», способного дестабилизировать тыл. Не случайно, в ходе расследования теракта в Crocus City Hall силовые структуры заявили о якобы выявленной связи нападавших с украинскими спецслужбами.
Такой подход укрепляет чувство «осаждённой крепости», мобилизует националистические настроения и одновременно снижает риск открытого недовольства властью, так как внимание общества переключается с реальных экономических и социальных проблем на «борьбу» с внешне отличающейся группой.
В медиа это проявляется в усиленных репортажах о преступлениях с участием мигрантов, заявлениях чиновников о необходимости «защиты российских граждан» и инициативах по ужесточению миграционного контроля. Таким образом, образ врага в лице мигранта становится элементом более широкой военной пропаганды, цель которой — удержание лояльности общества в условиях затяжного конфликта.
В российском публичном дискурсе фигура мигранта всё чаще оказывается на границе категорий «свой» и «чужой». С одной стороны, мигрант — это необходимый работник, без которого не могут функционировать целые отрасли экономики; он строит, убирает, обслуживает, доставляет. С другой — в условиях войны, политической мобилизации и экономического кризиса он становится удобным «чужим» для укрепления чувства национальной сплочённости перед лицом внешней угрозы.
Такая двойственность позволяет власти одновременно использовать мигрантов как ресурс и как символ опасности.
Free Eurasia
