Молчание Эмомали
Прага, 19 декабря, Free Eurasia. Заявление помощника главы Чеченской Республики и секретаря Совета безопасности ЧР Адама Кадырова, осуждающего убийства 10-летнего Кобилджона Алиева прозвучало на фоне почти оглушающей тишины со стороны главы Таджикистана и российских политиков. Именно поэтому оно оказалось столь показательным.
16 декабря в подмосковном посёлке Горки-2 15-летний подросток пришёл в школу с ножом и напал на охранника и учеников. Погиб ученик четвёртого класса Кобилджон Алиев — ребёнок из семьи трудовых мигрантов из Таджикистана. Сам факт этого преступления потряс многих, но не меньшее впечатление произвела реакция — точнее, её отсутствие, как со стороны глав национальных республик в России, так и со стороны глав стран Центральной Азии.
На фоне молчания большинства региональных политиков, которые предпочли не замечать трагедию, и особенно на фоне отсутствия публичного заявления президента Таджикистана Эмомали Рахмона, именно голос из Грозного оказался востребованным.
Адам Кадыров, известный сам как попиратель прав человека, в заявлении от 19 декабря, не ограничился формальным соболезнованием. Его слова были эмоциональными, религиозно и нравственно нагруженными и, что принципиально важно, он обозначил источник проблемы: идеологию ненависти, годами распространяемые в информационном пространстве и отравляющие сознание подростков.
«От всей души выражаю самые искренние соболезнования родным и близким мальчика. Кобилджон, рано оставшийся без отца, принял мученическую смерть, и да упокоит Всевышний его чистую душу в Раю, а вам даст силы пережить это невосполнимое горе», — заявил Адам Кадыров на своей официальной странице в соцсети.
«Убежден, что правосудие учтет тяжесть содеянного и вынесет ему самое суровое наказание, положенное по закону», — подчеркнул Помощник Главы ЧР.
«Кто годами сеет в информационном пространстве яд ненависти к людям из Средней Азии и Кавказа? Чьи проповеди нетерпимости отравляют умы, превращая подростков в орудие зла? Именно в сообществах этих проповедников ненависти после трагедии глумились над памятью ребенка и страданиями людей», — заявил он.
При этом очевидно, что сам Адам Кадыров в силу возраста и отсутствия самостоятельного политического опыта вряд ли способен столь системно и точно формулировать подобные оценки и обобщения. Гораздо логичнее предположить, что за этим заявлением стоит Рамзан Кадыров, который, судя по всему, уже видит в Адаме своего преемника и не упускает возможности публично «представить» его обществу. Ситуация с убийством ребёнка стала удобным и показательным моментом для такой демонстрации — как ранее знаковым и символическим стал эпизод с Журавелем, призванный подчеркнуть жёсткость, бескомпромиссность в отношении врагов.
Вместе с тем, громкое заявление Адама Кадырова невольно высветило и другое — возмутительное молчание президента Таджикистана Эмомали Рахмона, его сына – мэра Душанбе Рустама Эмомали, которого отец готовит будущем преемником власти.
На фоне трагической гибели ребёнка — гражданина Таджикистана, это молчание выглядит не как дипломатическая осторожность, а как осознанный политический выбор, в котором расчёт и страх оказались важнее элементарного человеческого сострадания.
Молчание президента Таджикистана Эмомали Рахмона после убийства 10-летнего Кобилджона Алиева выглядит не просто странным, оно выглядит демонстративным. Особенно если учитывать, что речь идёт о гибели ребёнка, гражданина Таджикистана, при обстоятельствах, вызвавших широкий общественный и международный резонанс.
Однако в логике таджикской власти это молчание может иметь вполне прагматичное объяснение.
Эмомали Рахмон находится в ключевом для себя этапе — этапе транзита власти. Уже несколько лет очевидно, что основным кандидатом на роль преемника рассматривается его сын Рустам Эмомали. И этот транзит не может быть осуществлён без внешнего согласования — в первую очередь с Кремлём и лично с Владимиром Путиным, который несет главную ответственность за закрепленную им же идеологию расовой и национальной ненависти в России. К слову, в 2025 году Рустам Эмомали был впервые публично принят Путиным в Москве.
В такой ситуации любое резкое публичное заявление, тем более связанное с преступлением на территории России, рассматривается как политический риск. Даже если речь идёт о собственном гражданине. Даже если речь идёт об убитом ребёнке.
Внутренний нацизм как реальная угроза
Вместе с тем, трудно не согласится с ключевой мыслью, озвученной Адамом Кадыровым: идеологии ненависти, ксенофобия, разделение граждан на своих и «чужих» давно перестали быть лишь маргинальным явлением. Когда после убийства ребёнка в социальных сетях появляются комментарии с издевательствами и одобрением — это уже не проблема одного преступника. Это симптом глубокой общественной болезни.
В этом смысле заявление из Грозного стало не просто реакцией на трагедию, а политическим маркером: кто сегодня готов говорить о внутреннем нацизме вслух, а кто предпочитает делать вид, что его не существует.
История с убийством Кобилджона Алиева ещё будет иметь юридическое продолжение. Суд, приговор, формальные процедуры — всё это впереди. Но политические и моральные итоги во многом уже подведены.
Ислам Текушев, редактор Free Eurasia
