Туркмены — лёгкая добыча “военной вербовки”
Прага, 30 августа, Free Eurasia. Несмотря на то, что туркмены составляют лишь небольшую часть мигрантов из Центральной Азии в России, именно они оказываются наиболее уязвимыми перед военной вербовкой. Закрытый режим внутри страны и правовая беспомощность за её пределами делают их лёгкой добычей для российской военной машины. В 2025 году правозащитники зафиксировали устойчивый рост числа граждан Туркменистана, которых Россия привлекает к участию в войне против Украины. По данным украинского проекта «Хочу жить», как минимум 122 гражданина Туркменистана с начала года подписали контракты с Минобороны РФ.
Туркменская специфика
Согласно данным МВД России, опубликованным в «Коммерсанте», на 1 сентября 2024 года в стране проживали 3,985 млн граждан Центральной Азии. Лидером стал Узбекистан — свыше 1,792 млн человек, далее Таджикистан (более 1,231 млн), Казахстан (606,9 тыс.), Кыргызстан (262,8 тыс.) и Туркменистан с 92 тыс. граждан. Однако, несмотря на свою относительную малочисленность, туркменские мигранты оказываются более уязвимыми в силу специфики самой страны.
Туркменистанцы становятся особенно подвержены вербовке из-за сочетания социально-экономических и информационных факторов. В Туркменистане действует один из самых закрытых режимов региона: государственные СМИ полностью контролируются властями и почти не освещают войну России против Украины. Туркменская служба Радио Свобода (Азатлык) отмечает, что именно здесь информационная тишина наиболее заметна — жители получают лишь официальные сообщения, в которых отсутствует критическая информация о потерях, рисках или правовых последствиях участия в боевых действиях. Это означает, что семьи потенциальных рекрутов лишены доступа к достоверным источникам, которые могли бы предупредить об угрозах, а общественность не имеет инструментов контроля или давления на власти. В результате мигранты, уезжающие в Россию в поисках заработка, часто не представляют себе реальных масштабов опасности: им трудно сопоставить обещания вербовщиков с действительностью.
Где и как вербуют
По данным правозащитников, наибольший риск для мигрантов представляют спецприёмники и центры временного содержания. Главным узлом принудительной вербовки называют Центр временного содержания иностранных граждан в Сахарово.
Сахарово — крупнейший миграционный хаб России. Именно он считается одной из самых опасных «точек» для туркменских мигрантов. Сюда массово свозят задержанных во время рейдов с просроченными документами или без регистрации, а также тех, кто ожидает депортации. В условиях полной изоляции и зависимости от администрации люди оказываются особенно уязвимыми: по данным Радио Свобода, здесь им нередко навязывают контракт с Минобороны как «альтернативу» депортации или возбуждению дела.
Схема работает по отлаженному механизму: задержание на улице или в общежитии → доставка в Сахарово → давление («или контракт, или депортация/уголовное дело») → перевод в военкомат. Для многих туркмен, находящихся в России без легального статуса, это становится ловушкой: отказ ведёт к депортации с запретом на въезд, согласие — на фронт. Таким образом, Сахарово превратилось в ключевое звено российской системы вербовки иностранцев, где административное давление соединяется с их правовой беспомощностью.
Не менее опасным каналом остаются российские тюрьмы и колонии. Здесь, по данным RFE/RL, администрация исправительных учреждений совместно с представителями Минобороны предлагает осуждённым «альтернативу»: досрочное освобождение, снятие судимости и денежные выплаты в обмен на участие в войне. На практике таких рекрутов почти всегда направляют в штурмовые подразделения, где потери особенно велики, а подготовка минимальна. Свидетельства заключённых и их родственников показывают, что иностранцев в этих условиях используют как расходный материал для восполнения дефицита живой силы на фронте.
Внутренний «заслон» и его неэффективность
В 2024 году туркменские силовые структуры получили указания не выпускать молодых мужчин на рейсы в Россию — из-за случаев вербовки ещё до выезда из страны. Фактически это была попытка «перерезать» канал риска на старте.
Однако эта мера оказалась малоэффективной. Во-первых, поток трудовой миграции из Туркменистана в Россию сохраняется несмотря на запреты: у людей нет альтернативных заработков дома, и многие находят обходные маршруты через Казахстан, Турцию или другие страны. Во-вторых, значительная часть завербованных — это уже находящиеся в России мигранты, часто нелегализованные или работающие по туристическим визам. Контроль в Ашхабаде не способен охватить десятки тысяч туркмен, которые давно живут в РФ и именно там сталкиваются с давлением полиции, военкоматов или администрации спецприёмников. В-третьих, закрытость информационной среды внутри страны играет против самой меры: пока власти замалчивают факты вербовки, семьи и потенциальные мигранты не получают ясного представления об угрозах. В результате ограничение выезда воспринимается скорее, как бюрократическая помеха, чем как реальная защита.
Таким образом, попытка Ашхабада «перерезать канал риска» остаётся полумерой: тех, кого не выпускают напрямую в Россию, заменяют другие, а уже находящиеся там туркменистанцы продолжают оставаться в зоне наибольшей уязвимости.
Заключение
Туркменская специфика заключается в сочетании закрытого государства и правовой беспомощности мигрантов в России. Именно это делает их лёгкой добычей для военной вербовки. Пока Ашхабад предпочитает молчать, а Москва ищет новые источники живой силы, туркменские мигранты остаются одними из самых беззащитных и уязвимых участников чужой войны.
Автор: Free Eurasia
