Визит Серджио Гора в Таджикистан: причем тут Иран?
Прага, 6 мая, Free Eurasia. Визит специального посланника президента США по Южной и Центральной Азии Серджио Гора в Таджикистан стал частью более широкой попытки администрации Дональда Трампа усилить американское влияние в регионе, который всё чаще рассматривается Вашингтоном через призму ресурсов, безопасности, Ирана и конкуренции с Китаем.
Формально повестка визита выглядела привычно: экономика, инвестиции, безопасность, энергетика и региональная стабильность.
Официально стороны обсуждали сотрудничество в сфере экономики, торговли, инвестиций и безопасности. Таджикские и региональные СМИ также писали о повестке, включавшей инвестиции в добычу полезных ископаемых, а также совместную борьбу с терроризмом, экстремизмом и наркотрафиком.
Однако политический контекст визита был гораздо шире официальных формулировок.
Несмотря на отсутствие прямых сообщений о том, что Гор и Рахмон обсуждали иранский конфликт, трудно представить, что эта тема была полностью обойдена стороной. С учётом официальной позиции Душанбе по отношению к Ирану, а также общей региональной повестки безопасности, иранский фактор почти неизбежно должен был прозвучать хотя бы в закрытой части переговоров.
В марте 2026 года Таджикистан направил в Иран крупный гуманитарный конвой — 110 грузовиков с 3610 тоннами помощи. В груз входили медикаменты, санитарно-гигиенические товары, детская одежда, продукты питания, палатки, строительные материалы и другие предметы первой необходимости. Об этом сообщал МИД Таджикистана, а также региональные СМИ.
Для Душанбе такая помощь имела не только гуманитарный, но и политический подтекст. Таджикистан связан с Ираном языковой, культурной и исторической близостью. Эмомали Рахмон традиционно старается сохранять особые отношения с Тегераном, даже когда это требует сложного дипломатического баланса между Ираном, Россией, Китаем, арабскими странами и США.
Но в нынешней ситуации, когда США оказались втянуты в опасную конфигурацию вокруг Ирана и Ормузского пролива, любые публичные проявления симпатии к Тегерану могут восприниматься администрацией Трампа как недружественный сигнал.
Именно поэтому визит американского спецпосланника в Душанбе в такой момент вряд ли мог ограничиться только экономическими вопросами. Официальные сообщения не раскрывают, обсуждалась ли иранская война напрямую. Нет и подтверждённой информации о том, что Гор просил Рахмона дистанцироваться от Тегерана или занять более нейтральную позицию. Но с учётом американско-израильского давления на Иран, гуманитарной помощи Душанбе Тегерану и роли Таджикистана как ближайшей к Ирану культурно-языковой страны Центральной Азии, этот вопрос с высокой вероятностью был частью закрытой повестки.
Более того, он мог стать предметом определённого политического торга между Вашингтоном и Душанбе — особенно с учётом того, что дипломатия администрации Трампа часто строится вокруг логики конкретных сделок.
Если иранский вопрос действительно стал частью закрытых переговоров, то речь, скорее всего, шла не о прямом ультиматуме, а о возможной сделке.
Для Вашингтона было бы малореалистично требовать, чтобы Таджикистан публично осудил Иран. Душанбе связан с Тегераном слишком глубокими культурными и языковыми связями. Кроме того, Эмомали Рахмон не может позволить себе демонстративно отвернуться от страны, которую таджикское общество традиционно воспринимает как близкую по цивилизационному и историческому пространству.
Скорее всего, США могли быть заинтересованы в более практичных вещах.
Во-первых, чтобы Душанбе не превращал гуманитарную поддержку Ирану в открытую политическую поддержку Тегерана.
Во-вторых, чтобы Таджикистан не становился площадкой для обхода санкций, транзита чувствительных товаров, финансовых операций или логистических схем, которые могли бы быть использованы Ираном в условиях войны и международного давления.
В-третьих, Вашингтон мог быть заинтересован в более тесной координации с Душанбе по афганскому направлению. Таджикистан имеет длинную границу с Афганистаном, а вопросы терроризма, экстремизма, наркотрафика и перемещения вооружённых групп остаются важной частью американской региональной повестки.
Иными словами, предметом возможного торга могла быть не публичная позиция Душанбе, а степень его практического дистанцирования от Ирана.
Для Таджикистана такой торг тоже мог быть выгоден. Душанбе мог сохранить гуманитарную и культурную линию в отношениях с Тегераном, но при этом показать Вашингтону готовность учитывать американские интересы в сфере безопасности и санкционной политики.
Взамен таджикские власти могли рассчитывать на большее внимание США к инвестициям, энергетике, гидроэнергетике, добыче полезных ископаемых, цифровой инфраструктуре и участию американских компаний в таджикских проектах.
Такой формат вполне укладывается в стиль администрации Трампа: политическая сдержанность или лояльность — в обмен на инвестиционное внимание, доступ к Вашингтону и участие в экономических форматах, выгодных обеим сторонам.
Ислам Текушев, главный редактор Free Eurasia
